Информация об аудите

Договор аренды имущества унитарных предприятий: особенности заключения и порядка расчётов

В настоящее время распространена практика передачи в аренду недвижимого имущества, принадлежащего государственным и муниципальным унитарным предприятиям на праве хозяйственного ведения. В одних случаях арендные отношения оформляются посредством заключения договоров, в которых в качестве арендодателя выступает Минимущество РФ (Росимущество), его территориальные отделения либо комитеты по управлению имуществом соответствующих муниципальных образований (само предприятие при этом именуется балансодержателем), в других – арендодателем именуется непосредственно предприятие. В обеих ситуациях является общим порядок расчётов, предусматривающий, что арендная плата за вычетом расходов эксплуатационных затрат по содержанию арендованного имущества в полном объеме перечисляется в соответствующий бюджет. В свете набирающей темпы реформы государственного и муниципального сектора экономики, обусловленной крайней неэффективностью большинства унитарных предприятий, закономерен вопрос об экономической и юридической оправданности подобной практики.

I.

Прежде всего, необходимо уяснить, кто именно вправе быть арендодателем имущества, закреплённого за унитарным предприятием – собственник этого имуществ или само предприятие?
В соответствии со статьей 18 Федерального закона от 14 ноября 2002 г. № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» предприятия, за которыми закреплено имущество на праве хозяйственного ведения, могут сдавать его в аренду: (а) по объектам недвижимости - с согласия собственника, (б) по объектам, относящимся к движимому имуществу, - самостоятельно, за исключением случаев, установленных Федеральным законом № 161-ФЗ, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами.
Движимым и недвижимым имуществом государственное или муниципальное предприятие распоряжается только в пределах, не лишающих его возможности осуществлять деятельность, цели, предмет, виды которой определены уставом такого предприятия. Сделки, совершенные с нарушением этого требования, являются ничтожными. Столь жесткая позиция законодателя объяснима: поскольку закон устанавливает принцип специальной (целевой) правоспособности унитарных предприятий (статья 49 ГК РФ), действия предприятия по распоряжению закрепленным за ним имуществом собственника должны быть обусловлены, прежде всего, задачами его уставной деятельности и целевым назначением предоставленного для выполнения этих задач имущества.
В этой связи Пленумом ВАС РФ в Постановлении от 25 февраля 1998 г. № 8 разъяснено: в тех случаях, когда действия предприятия, в том числе и осуществленные в порядке требований пункта 2 статьи 295 ГК РФ, по отчуждению или предоставлению в долгосрочное пользование другим лицам закрепленного за предприятием на праве хозяйственного ведения движимого и недвижимого имущества, непосредственно участвующего в производственном процессе предприятия, приводят к невозможности использования имущества собственника по целевому назначению, соответствующие сделки являются недействительными по основаниям, предусмотренным статьей 168 ГК РФ, независимо от того, совершены они с согласия собственника (уполномоченного им органа) или самостоятельно предприятием. Позже аналогичная норма нашла отражение на законодательном уровне (см. п.3 ст. 18 Федерального закона № 161-ФЗ).
Уставом государственного или муниципального предприятия могут быть предусмотрены виды и (или) размер иных сделок, совершение которых не может осуществляться без согласия собственника имущества такого предприятия. Подобные ограничения встречаются нечасто и обусловлены, прежде всего, особенностями хозяйственного оборота некоторых видов движимого имущества.
Порядок заключения договоров аренды представителями собственника федерального имущества был официально закреплён Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 27 декабря 1991 г. № 3020-1 «О разграничении государственной собственности в Российской Федерации на федеральную собственность, государственную собственность республик в составе Российской Федерации, краев, областей, автономной области, автономных округов, городов Москвы и Санкт-Петербурга и муниципальную собственность». Пунктом 15 Постановления установлено, что при управлении и распоряжении объектами федеральной собственности Правительство РФ может делегировать министерствам и ведомствам такие полномочия в отношении объектов федеральной собственности, в том числе в отношении подведомственных им предприятий, как заключение договоров аренды имущества и учредительных договоров - в соответствии с законодательными актами Российской Федерации.
Уполномоченными государственными органами в тот период являлись Госкомимущества России (ныне – Росимущество) и его территориальные комитеты в субъектах федерации. Вопросы сдачи в аренду объектов недвижимости, находящихся в муниципальной собственности, решаются муниципальными образованиями (пп.2 п.2 ст. 6 Федерального закона от 28.08.1995 № 154-ФЗ “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации”). Согласно Указу Президента РФ от 14 октября 1992 г. № 1230 «О регулировании арендных отношений и приватизации имущества государственных и муниципальных предприятий, сданного в аренду» (утратил силу в связи с изданием Указа Президента РФ от 02.09.2002 № 944) в качестве арендодателей при сдаче в аренду недвижимого имущества государственных и муниципальных предприятий могли выступать исключительно комитеты по управлению государственным имуществом. С введением в действие части первой Гражданского кодекса 1994 г. данные положения утратили силу, однако практика заключения договоров аренды имущества, закреплённого за предприятиями на праве хозяйственного ведения, непосредственно представителями собственника этого имущества, оказалось намного более живучей. Поэтому и ныне в качестве арендодателей зачастую выступают представители собственника, а не государственные и муниципальные предприятия, за которыми закреплено передаваемое в аренду недвижимое имущество и которые должны, по очевидной причине, получать доходы от данной хозяйственной операции.
По нашему мнению, подобная практика не согласуется с действующими законами и нормативными подзаконными актами. Так, согласно пункту 5.3 Положения о Федеральном агентстве по управлению федеральным имуществом (утв. Постановлением Правительства Российской Федерации от 27 ноября 2004 г. № 691) указанный федеральный орган исполнительной власти осуществляет в порядке и пределах, определенных федеральными законами, актами Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации, полномочия собственника в отношении имущества федеральных государственных унитарных предприятий, федеральных государственных учреждений, акций (долей) акционерных (хозяйственных) обществ и иного имущества, в том числе составляющего государственную казну Российской Федерации, а также полномочия собственника по передаче федерального имущества юридическим и физическим лицам, приватизации (отчуждению) федерального имущества.
Права собственника в данном случае ограничены характером такого вещного права, как хозяйственное ведение, и в отношении передаваемого в аренду имущества представляют собой чётко определённый перечень полномочий. Как указали ВС РФ и ВАС РФ в совместном Постановлении № 6/8 от 1 июля 1996 г. «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» перечень прав собственника имущества, находящегося в хозяйственном ведении государственного (муниципального) предприятия, определяется в соответствии с пунктом 1 статьи 295 ГК РФ и иными законами. Что же это за права?
Собственник имущества, находящегося в хозяйственном ведении, в соответствии с законом решает вопросы создания предприятия, определения предмета и целей его деятельности, его реорганизации и ликвидации, назначает директора (руководителя) предприятия, осуществляет контроль за использованием по назначению и сохранностью принадлежащего предприятию имущества. Кроме того, собственник имеет право на получение части прибыли от использования имущества, находящегося в хозяйственном ведении предприятия.
Таким образом, правомочие собственника в рассматриваемой ситуации ограничивается исключительно дачей предприятию согласия на распоряжение недвижимым имуществом. Это следует и из содержания п. 2 ст. 295 ГК РФ и п.2 ст.18 Федерального закона № 161-ФЗ: предприятие не вправе продавать принадлежащее ему на праве хозяйственного ведения недвижимое имущество, сдавать его в аренду, отдавать в залог, вносить в качестве вклада в уставный (складочный) капитал хозяйственных обществ и товариществ или иным способом распоряжаться этим имуществом без согласия собственника. Проще говоря, собственник даёт согласие на распоряжение имуществом, предприятие – заключает договор и распоряжается имуществом.
Данный принцип отражен в ряде положений о территориальных управлениях Минимущества России. Так, территориальные управления по Московской области уполномочены давать в установленном порядке согласие на сдачу в аренду недвижимого имущества, принадлежащего унитарным предприятиям на праве хозяйственного ведения (см. Положение, утвержденное распоряжением Минимущества России от 21 августа 2002 г. № 2861-р). Аналогичная норма содержится в пункте 3.9 Положения о территориальном управлении Минимущества России «Агентство федерального имущества по городу Москве» (утв. распоряжением Минимущества России от 30 октября 2001 г. № 3120-р): территориальное агентство в установленном порядке даёт согласие на сдачу в аренду федерального имущества, расположенного на территории города Москвы и закрепленного за федеральными государственными унитарными предприятиями на праве хозяйственного ведения. Арендодателем же оно выступает лишь в отношении федерального имущества, расположенного на территории города Москвы и закрепленного за казенными предприятиями и федеральными учреждениями на праве оперативного управления, а также федерального имущества, относящегося к казне Российской Федерации.
Иногда слышны возражения: но ведь не исключены случаи, когда право распоряжаться имуществом, закрепленным по праву хозяйственного ведения, предприятие «добровольно», по договору, передаёт органу, выступающему представителем собственника. Подобные аргументы юридически несостоятельны.
Как разъяснено в п.40 Постановления № 6/8, необходимо учитывать, что собственник (управомоченный им орган) не наделен правом изымать, передавать в аренду либо иным образом распоряжаться имуществом, находящимся в хозяйственном ведении государственного (муниципального) предприятия. Акты государственных органов и органов местного самоуправления по распоряжению имуществом, принадлежащим государственным (муниципальным) предприятиям на праве хозяйственного ведения, по требованиям этих предприятий должны признаваться недействительными. С учётом вышеизложенного договор аренды должно заключать непосредственно предприятие, как лицо, распоряжающееся закрепленным за ним имуществом. На практике согласование сделки, связанной с распоряжением недвижимого имущества предприятия, зачастую осуществляется путём заключения т.н. трёхсторонних договоров, в которых предприятие именуется «балансодержателем» (либо «владельцем»), а представляющий собственника орган – арендодателем (иногда предприятие и территориальный орган вместе именуются арендодателями). При анализе статуса т.н. «балансодержателя», который приобретают предприятия, выступающие на стороне арендодателя, следует обратить внимание на позицию Конституционного Суда Российской Федерации, отражённую в определении от 2 октября 2003 г. № 384-О. Как указал Суд, в случаях, если в договорах аренды публичного имущества государственное учреждение, которому по акту передано имущество субъекта Российской Федерации, именуется “балансодержателем”, необходимо иметь в виду, что в соответствии со статьей 71 (пункт “о”) Конституции Российской Федерации гражданское законодательство находится в ведении Российской Федерации, а потому законодательством субъектов Российской Федерации не могут вводиться не предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации субъекты договора аренды, такие как “балансодержатель”, а также новые вещные права.
Итак, при правильном оформлении договора аренды недвижимого имущества, закреплённого за предприятием на праве хозяйственного ведения, в качестве арендодателя должно выступать само предприятие, а Росимущество (его территориальные подразделения) и комитеты по управлению имуществом соответствующих муниципальных образований - ограничиваться дачей согласия на совершение сделки.

II.

Определение порядка оформления договора аренды недвижимого имущества унитарных предприятий позволяет дать ответ на принципиальный вопрос: кто вправе быть адресатом (бенефициаром) данных арендных платежей?
Как отмечалось выше, в большинстве случаев арендная плата за пользование имуществом федеральных унитарных предприятий перечисляется в полном объеме - за вычетом расходов эксплуатационных затрат по содержанию арендованного имущества - в федеральный бюджет. В аналогичной ситуации (с теми или иными вариациями) находятся предприятия субъектов федерации и муниципальных образований.
Обычно сторонники подобного порядка расчётов ссылаются на постановление Правительства РФ от 30 июня 1998 г. № 685 «О мерах по обеспечению поступления в федеральный бюджет доходов от использования федерального имущества» (в ред. Постановления Правительства РФ от 27.11.2000 № 891). Однако указанный документ не решает вопроса о том, перечислять ли 100 процентов арендной платы в бюджет, а лишь устанавливает срок внесения арендной платы и порядок заключения договоров аренды.
Традиционны ссылки и на БК РФ, при этом, однако, не учитывается, что вопросы, касающиеся аренды, регулируются гражданским законодательством, и к ним не применяются нормы бюджетного, налогового и иных отраслей законодательства, основанных на властном подчинении одной стороны другой (как и гражданское законодательство не применимо к указанным отношениям – см.п.3 ст.2 ГК РФ).
Впрочем, внимательный арендодатель заметит, что акты бюджетного законодательства также не содержат каких-либо норм в поддержку вывода о том, что вся арендная плата должна поступать в соответствующий бюджет. К сожалению, даже независимые эксперты не всегда адекватно истолковывают положения БК РФ. Основной упор ими делается на выяснении того, насколько определённо БК РФ решает вопрос о стопроцентном перечислении арендной платы в бюджет или перечислении в бюджет доходов от аренды в виде доли прибыли от деятельности предприятия. Часто ставится вопрос о необходимости дополнительного «согласования» гражданского и бюджетного законодательства, т.к. соответствующие положения БК РФ и федеральных законов о бюджете якобы противоречат друг другу.
По нашему мнению, данное противоречие носит искусственный характер, поскольку оба вида платёжа относятся к двум самостоятельным видам бюджетных платежей.
Согласно п.1 ст.42 БК РФ в доходах бюджетов отдельно учитываются как средства, получаемые в виде арендной либо иной платы за сдачу во временное владение и пользование или во временное пользование имущества, находящегося в государственной или муниципальной собственности, так и часть прибыли государственных и муниципальных унитарных предприятий, остающаяся после уплаты налогов и иных обязательных платежей. Из этого следует, что одни и те же суммы (арендные платежи) не могут одновременно включаться в обе категории доходов бюджета. Арендная плата формирует доходы предприятия и должна учитываться в части прибыли, на получение которой имеет собственник имущества в соответствии с п.1 ст.295 ГК РФ. Не случайно, доходы от аренды всегда формируют налоговую базу унитарного предприятия по налогу на прибыль (это подтвердит и любой налоговый инспектор). Следовательно, в рассматриваемом случае арендные платежи не могут учитываться в составе средств, получаемых в виде арендной либо иной платы за сдачу во временное владение и пользование имущества, находящегося в государственной или муниципальной собственности.
Кроме того, положения ст.214 ГК РФ подтверждают, что в рассматриваемой ситуации под государственным имуществом следует понимать только бюджетные средства и (или) иное имущество, не закреплённое в хозяйственное ведение и оперативное управление за государственными предприятиями и учреждениями. В противном случае невозможно правильное прочтение важнейших положений БК ФК, в частности, статьи 43, устанавливающей, что средства, получаемые от продажи государственного и муниципального имущества, подлежат зачислению в соответствующие бюджеты в полном объеме. Конечно же, к этим средствам не относятся доходы от деятельности унитарного предприятия, ибо упомянутые доходы формируют имущество этого предприятия (п.1 ст.11 Федерального закона № 161-ФЗ). Иначе неизбежен абсурдный вывод: все средства, вырученные от реализации продукции унитарного предприятия или, скажем, принадлежащего унитарному предприятию основного средства, также подлежат перечислению в бюджет в полном размере.
Согласно п.2 ст.299 ГК РФ плоды, продукция и доходы от использования имущества, находящегося в хозяйственном ведении или оперативном управлении, поступают в хозяйственное ведение или оперативное управление предприятия (учреждения). В этой связи необходимо помнить краеугольное правило: право хозяйственного ведения и право оперативного управления имуществом прекращаются по основаниям и в порядке, предусмотренным настоящим Кодексом, другими законами и иными правовыми актами для прекращения права собственности, а также в случаях правомерного изъятия имущества у предприятия или учреждения по решению собственника (п.3 ст.299 ГК РФ).
Естественно, всё вышесказанное в полной мере относится и к имуществу, находящемуся в муниципальной собственности. Как указал Пленум ВАС РФ в п.6 Постановления от 25 февраля 1998 г. № 8, государственные и муниципальные предприятия пользуются всеми правами, предоставленными законом собственнику, на судебную защиту закрепленного за ними на праве хозяйственного ведения или оперативного управления имущества, включая право на предъявление виндикационного и негаторного исков, в том числе и в отношении собственника указанного имущества.
Анализ правовых актов субъектов федерации позволяет дополнительно обосновать правомерность данных выводов. Например, в Положении о Департаменте имущества города Москвы (приложение к постановлению Правительства Москвы от 16 июля 2002 г. № 559-ПП) не смешиваются понятия «имущество города Москвы, находящееся в хозяйственном ведении и оперативном управлении юридических лиц» и иное «имущество города Москвы», и если в отношении первого Департамент даёт согласие на передачу его в аренду и безвозмездное пользование, то в отношении второго, составляющего казну города Москвы, выступает арендодателем. Это полностью соответствует Закону города Москвы от 28 июня 1995 г. «Устав города Москвы».
Нелогичность ситуации, когда арендная плата перечисляется в бюджет минуя арендодателя, наглядно проявляется в сфере налоговых правоотношений. Предприятия в ряде случаев задаются вопросом: формирует ли арендная плата в этом случае налоговую базу по налогу на прибыль организаций? Контролирующие органы неизменно подтверждают, что доходы в виде арендной платы должны учитываться предприятием в соответствии с гл.25 «Налог на прибыль организаций» НК РФ в налоговой базе. И с этим трудно не согласиться. Действительно, арендная плата может перечисляться в бюджет не «автоматически», а лишь в составе части прибыли, получаемой собственником в соответствии с п.1 ст.295 ГК РФ. Нарушение этого принципа выливается в известную ситуацию: и без того не процветающее предприятие лишается доходов от оказания услуг, связанных с использованием своего имущества, и одновременно вынуждено уплачивать налог с фактически не полученных доходов. В своих ответах на запросы налогоплательщиков контролирующие органы даже вынуждены дополнительно разъяснять: если предприятие с согласия собственника сдаёт в аренду имущество, находящееся у него в хозяйственном ведении, то оно должно получать арендную плату (см. письмо Минфина России от 09.09.2003 № 04-02-05/3/68). В отношении налога на добавленную стоимость и иных налогов, рассчитываемых с выручки, можно сказать то же самое: предприятия платят налог с фактически не получаемой ими выручки.

III.

Унитарные предприятия, прежде всего в субъектах федерации и муниципальных образованиях, всё чаще пытаются защитить своё право на доходы от аренды в суде. Соответствующая арбитражная практика лишь формируется и всё же она убедительно подтверждает правильность сделанных нами выводов.
Заслуживает внимания позиция ФАС Западно-Сибирского округа, отражённая в Постановлении от 13.01.2004 по делу № Ф04/123-2233/А45-2003.
Прокуратура обратилась с иском к ФГУП о признании недействительным пункта договора аренды недвижимого имущества, совершённого с нарушением положений части 2 п. 1 ст. 295 ГК РФ и являющегося недействительным на основании статьи 168 ГК РФ. По мнению истца, предприятие как участник бюджетных отношений обязано перечислять полученные доходы от использования федерального имущества в доход федерального бюджета Российской Федерации. Так как гражданским законодательством предусмотрено право собственника на получение части прибыли от использования имущества, находящегося в хозяйственном ведении предприятия, а спорным пунктом договора это не предусмотрено, то сделка в этой части является недействительной.
Отказывая в иске, суд правомерно посчитал, что организационно-правовой статус предприятия определен как статус коммерческой организации, деятельность которой регулируется нормами гражданского права и соответствующими федеральными законами. Целью деятельности предприятия является извлечение прибыли, в том числе и из рационального использования имущества, переданного в хозяйственное ведение. Таким образом, арендная плата является одним из видов доходов и совместно с другими денежными поступлениями от использования имущества и деятельности предприятия составляет за вычетом всех соответствующих налогов, других обязательных платежей и текущих затрат прибыль. Весьма убедительно аргументировал свою позицию ФАС Восточно-Сибирского округа в Постановлении от 27.08.2004 по делу № Ф19-6630/04, отменяя решение суда первой инстанции по кассационной жалобе арендодателя, оспаривающего законность нормативного акта муниципального образования. Заявитель сослался на то, что оспариваемая норма создает препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности даже при получении согласия собственника на сдачу имущества в аренду, поскольку требует полного перечисления арендной платы в доход местного бюджета.
Суд первой инстанции расценил изъятие арендной платы в местный бюджет как законное получение муниципальным образованием прибыли со всего муниципального имущества, сдаваемого в аренду, основываясь на толковании норм права, содержащихся в п. 2 ст. 295 ГК РФ и п. 1 ст. 17 ФЗ “О государственных и муниципальных унитарных предприятиях” от 14.11.2002 № 161-ФЗ. По мнению суда кассационной инстанции, такая судебная интерпретация норм указанных федеральных законов вне взаимной связи с другими нормами данных и иных законов означает придание им смысла, противоречащего аутентичному смыслу и цели соответствующих законоположений.
Выявление действительного смысла рассматриваемых нормативных положений, как и их оценка и применение должны осуществляться арбитражным судом во взаимной связи с иными положениями гражданского законодательства, бюджетного законодательства (в том числе ст. 42 БК РФ) и налогового законодательства (включая ст.ст. 248, 250 НК РФ) и с учетом требований Конституции Российской Федерации (ст.ст. 35, 55).
Суд кассационной инстанции указал, что наличие титула права хозяйственного ведения предполагает возможность реализации предусмотренного федеральным законом объема полномочий. В случае сдачи в аренду обремененного таким ограниченным вещным правом публичного имущества (в данном случае муниципального) у соответствующей организации, по сути, остается только одна форма реализации права хозяйственного ведения - получение арендных платежей. Из приведенных нормативных положений в их системной и функциональной связи следует, что невозможность получения арендных платежей и их надлежащего использования, в том числе для выполнения обязанности по несению бремени содержания публичного имущества, организациями, обладающими таким имуществом на праве хозяйственного ведения, фактически означает прекращение данного ограниченного вещного права, что недопустимо, поскольку основания прекращения права хозяйственного ведения с учетом требований Конституции Российской Федерации (её статьи 55) закреплены в федеральном законе (в том числе ст. 235, часть 3 ст. 299 ГК РФ) и не подлежат расширительному толкованию.
Иное истолкование означало бы произвольное (не основанное на законе) ограничение свободы экономической деятельности муниципальных унитарных предприятий посредством лишения возможности осуществлять правомочия субъекта права хозяйственного ведения.
Кроме того, суд первой инстанции не обратил внимания на то обстоятельство, что законодатель в зависимости от того, обременено ли правом хозяйственного ведения сдаваемое в аренду публичное имущество либо нет, связывает с наличием арендных платежей возникновение различных финансовых (бюджетных и налоговых) правоотношений. Основываясь на объективном истолковании части 1 ст. 42 БК РФ, суд первой инстанции должен был учесть, что только прямое участие в гражданских (арендных) правоотношениях публичных образований (в данном случае муниципального образования) в лице надлежаще уполномоченных органов является условием возникновения соответствующих бюджетных правоотношений и учета в доходах публичного бюджета средств в размере 100% платы за сдачу в аренду публичного имущества.
В тех случаях, когда публичное имущество (включая и муниципальное имущество) закреплено на праве хозяйственного ведения за соответствующими организациями, публичный собственник не вправе, в том числе посредством издания нормативного правового акта, понудить субъекта ограниченного вещного права перечислять в бюджет публичного образования 100% арендной платы. При указанных условиях наличие арендных платежей является условием возникновения не бюджетных, а налоговых правоотношений, поскольку доходы данных организаций от сдачи имущества в аренду являются объектом налога на прибыль в силу главы 25 “Налог на прибыль организаций” НК РФ.
Случаи, когда предприятиям удаётся защитить своё право на доходы от аренды, не единичны (см., например, Постановление ФАС Центрального округа от 29.12.2004 по делу № А68-ГП-60/А-04, Постановление ФАС Московского округа от 26.02.2003 по делу № КГ-А40/646-03, Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 9.01.1998 по делу № А33-1431/97-С2-Ф02-1374/97-С1).
Характерно, что в подобных спорах свою правоту успешно отстаивают и арендодатели, за которыми имущество закреплено на праве оперативного управления, в частности, учреждения. Так, в Постановлении ФАС Восточно-Сибирского округа от 01.07.2004 № Ф33-11440/03-С6-Ф02-2358/04-С1 указано, что государственные и муниципальные учреждения вправе самостоятельно распоряжаться доходами, полученными от разрешенной собственником предпринимательской деятельности, и приобретенным на эти доходы имуществом в случае, если доходы и имущество учитываются на отдельном балансе. Поэтому при разрешении споров следует исходить из того, что доходы и приобретенное на эти доходы имущество, учитываемые на отдельном балансе, не могут быть изъяты у учреждений по решениям Комитетов по управлению имуществом или других государственных и муниципальных органов.
Тот факт, что доходы от использования имущества, находящегося в государственной или муниципальной собственности, бюджетной классификацией отнесены к доходам бюджета, не меняет их гражданского правового характера как доходов, полученных от осуществления предпринимательской или иной приносящей доходы деятельности. В отличие от БК РФ (п. 1 ст. 1) ГК РФ не регулирует правоотношения, возникающие в процессе формирования доходов бюджета, однако определяет юридическую судьбу (принадлежность) этих доходов.

«Коллегия», №№ 5/6, 7, 2005